Жизнь Кузьмы Фреоновича

Жизнь Кузьмы Фреоновича

Все права на данный текст принадлежат Левениру. При использовании данного текста или отрывков из него обязательно указывать имя и фамилию автора или ссылку на сайт (в списке использованной литературы или в виде сноски).

 

 

Жизнь Кузьмы Фреоновича

Кузьма Фреонович – это я: старый, дряхлый, раздолбанный, но всё же ещё живой холодильник. И вот только не надо, только не надо хвататься за голову и орать: «А-а-а-а-а! Говорящий холодильник!». Ну да! Говорящий холодильник! Ну и что тут такого? Вы бы знали, сколько вокруг вас вещей говорящих! Разных: тёплых, холодных, старых и не очень, синих, белых, чёрных, квадратных, круглых: и все они говорят! У всех есть эмоции…ох, как они вас любят и как ненавидят!

Вот, к примеру, жизнь у кресла какая? Ну что за жизнь, а? Издевательство одно: целый день стоит-стоит, думает, может даже о высоком думает…и тут вы припёрлись, да своей пятой точкой прямо ему на душу сели! Вот так-то, и думайте теперь, любит оно вас после этого или ненавидит?.. А про унитазы-то я совсем молчу, да, про унитазы, пожалуй, не стоит…

Стоит…думаю…обо мне рассказать, о моей жизни и судьбе… Родился я… А, впрочем, слышали песню Газманова: «Я рождён в Советском Союзе, сделан я в СССР»? – Думаете это он всё про вас, про людей? Конечно: люди-люди, везде люди – пуп Земли! А вот ничего подобного! Это он про меня спел, про холодильничек красивый, советский! Так вот, под руководством Свидерского Г. Д., в 1951 году, одним из первых…да-да, из первых…я сошёл с конвейера «Завода им. Лихачёва» – поэтому у меня на лбу и блестит эта красная эмблемка «ЗиЛ».

Так вот, на следующий день, сразу после проверки, я уже держал путь на квартиру к одному из тамошних сотрудников. Игнат Петрович был натурой видной, красавец: блондин, широкоплечий, голубоглазый, только шрам небольшой на лбу, видать, деталь какая в лоб отлетела – но его только красил такой изъян.

С Игнатом Петровичем мы зажили душа в душу, бывает он с работы навеселе, а я ему раз – и стаканчик с утра для опохмелочки. Но бывало и наоборот, он домой с женщиной, а у меня-то и не припасено ни шампанского, ни винца, один пузырь с хлебной, да и тот полупустой… Вот за такую оплошность и зарабатывал я пинок ногой в коричневом тапке по дверке… Но за это я не серчаю на Игната Петровича. Не держу зла. Он человек всё же, а вы все такие, вспыльчивые, да отходчивые… Так и он: усандалит мне по дверке, выругается, что есть мочи…ругался он такими словами…разными, отборными… В общем, выругается и бежит к соседу. А сосед наш, знатный ловелас был, у него всегда дамское припасено…

Таких вот случаев десяток был. Пока Игнат Петрович не встретил любовь свою – Настю Григорьевну. Женщина красавица была: русая, глаза карие, сама в телесах – здоровенная баба была! Такую…не!..такую не пнёшь, как меня… Игнат Петрович один раз попробовал со злости..так от ейного удара и слёг! Благо, на диван приземлился – мне об этом чайник заварочный нашептал…

Так мы и жили втроём. Душа в душу… Я, правда, порой пошутить любил. Приходит Игнат Петрович с работы, голодный, уставший. Анастасия Григорьевна шасть ко мне, чтоб борща погреть, а я ручку подопру, мол, заклинило, и жду пока она «Пожалуйста» не скажет. Но шутить было опасно… Когда Игнат Петрович домой шибко уставший приходил – он мне таких люлей по дверце отвешивал! Я на него за это не серчал, а за что? Сам виноват…

Правда, одного до сих пор простить не могу. Пошутил я как всегда, с ручечкой, а он мне смазал по привычному, да сказал, что наутро выкинет, и новый «Минск» купит! Ох, испужался же я тогда!..так испужался…всю ночь потом не спал…так продукты заморозил… Но Игнат Петрович угроз не сдержал. И даже свежезамороженные щи простил… Только что-то поковырял во мне на следующий день, чтобы я своё место в доме знал… Вот за это я на него и серчаю до сих пор…

Ну, да ладно, не важно. Давайте я вам лучше расскажу, что дальше было… А дальше, родилась у моих сожителей замечательная двойня: мальчик и девочка. Девочку – Варварой назвали, ей подходит, всё норовила из меня какой шурупчик выкрутить. А мальчика Гришей – в честь папы Анастасии Григорьевны… И ведь тоже мы душа в душу жили, но до поры…

Пора настала, когда детишкам нашим двадцатый год подошёл. Варвара через девять месяцев к нам домой негритёнка притащила… Ладно бы нашенский…беленький…ну мулатик в конце-концов…а этот…надо же было такому случиться! Негритёнок! Говорили, что на какой-то “Олимпиаде” подобрала…

Вот тут-то и разладилось всё в семье. Анастасия Григорьевна на дочь зла, а срывается на Грише…  Он тоже за словом в карман не лез, орал на мать жутко… Потом Игнат Петрович прибегал… Шум! Гам! Гвал!..

В общем, не выдержало сердце Анастасии Григорьевны таких мучений. Схоронили через два года. Жаль её. Несчастная баба. Дурацкая у неё жизнь получилась. Вроде ничего, а всё равно дурацкая. Кровать нам через чайник передавала, как она каждую ночь ревела…

А после смерти её – совсем плохо стало… Запил Игнат Петрович. По-чёрному запил. Днями и ночами чокался с бутылкой и пил… На судьбу свою жаловался…как мне тогда хотелось обнять его, прижать…

В общем, и его схоронили. Через три года.

Ну, а дальше…дальше меня выкинули. Стою уже не первый год здесь, под проливными дождями… Но я не жалуюсь, жизнь у меня такая…неплохая в целом. Мне тут рассказывал иностранный коллега, что немцы свои холодильники по запчастям разбирают. Бр-р-р! Бездушные! Это ж больно… А у нас тут всё быстро – магнитом подцепят и в молотилку! Только вот что-то со мной всё никак, уже десятый год… Но я не жалуюсь…

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Комментарии закрыты.

Ribbon Maker