Смерть Ивана Ильича анализ, биография Льва Николаевича Толстого, реферат-эссе

Смерть Ивана Ильича анализ, биография Льва Николаевича Толстого, реферат-эссе

Все права на данную контрольную и текст содержащийся в ней (если не указано иное) принадлежат Левениру. При использовании данной контрольной работы или отрывков из неё обязательно указывать имя и фамилию автора в списке использованой литературы или ссылку на сайт.

 

 

 

 

 

Введение.

Повесть «Смерть Ивана Ильича» – шедевр великого русского классика Льва Николаевича Толстого. Это одно из первых произведений, которое он написал после кардинальной смены мировоззрения.

Лев Николаевич поставил своего, довольно заурядного героя, перед лицом смерти. Иван Ильич понимает, что конец близок, неизбежен, но ему так не хочется умирать, и так хочется продолжить свою жизнь – жизнь не лёгкую, но простую, где можно спрятаться от семьи на работе, а от работы в семье.

Иван Ильич в повести Толстого, живёт как мертвец, а на смертном одре, кажется, обретает жизнь. Казалось бы, ну и что тут особенного? Ведь так жили, живут, и будут продолжать жить миллиарды людей!

Вот в том-то и идея всего произведения: что тут особенного?

Лев Николаевич Толстой. Краткая биография.

Конечно, это не тема моей работы и явно, что читатель этой работы будет знать биографию великого русского писателя и философа Льва Николаевича Толстого, но законы жанра требуют представить гения – читателю, также как конферансье обязан представить исполнителя – публике. Да, и не разобраться в проблематике этой повести без, хотя бы, примерного, представления эволюции личности Толстого.

Лев Николаевич Толстой родился в Ясной Поляне, Тульской губернии, в богатой аристократической семье. Собственно, село Ясная Поляна теперь только и ассоциируется с именем великого русского писателя, и только благодаря ему это село известно на весь мир. Уже долгие годы Ясная Поляна является местом паломничества поклонников  и родственников Толстого.

Лев Николаевич пробовал обучаться в Казанском университете, но так и не закончил его, а в возрасте двадцати трёх лет стал участником военных действий на Кавказе. Звание его было не высокое, не маленькое: артиллерийский офицер. Там же, среди горных хребтов, Толстой начал писать известную трилогию: «Детство», «Отрочество», «Юность».

Побывал Лев Николаевич и на Крымской войне, Во время Крымской войны отправился в Севастополь, где продолжил воевать. Сам великий писатель вот так вспоминает об этих годах в “Исповеди”: «Без ужаса, омерзения и боли сердечной не могу вспомнить об этих  годах. Я убивал людей да войне, вызывал на дуэли, чтоб убить,  проигрывал в  карты, проедал  труды  мужиков,  казнил их,  блудил,  обманывал. Ложь,  воровство, любодеяния всех родов, пьянство, насилие, убийство… Не было  преступления, которого бы я не совершал, и за всё  это меня хвалили, считали и считают мои сверстники сравнительно нравственным человеком. Так я жил десять лет». Собственно немаловажный и очень интересный факт, что после прочтения исповеди сам Махатма Ганди признал себя учеником русского гения Льва Николаевича.

После окончания военных действий в Крыму, Толстой уехал в Санкт-Петербург, где в журнале «Современник» были опубликованы его «Севастопольские рассказы». Всё в той же “Исповеди” писатель вот так вспоминает об этом периоде: «Двадцати шести лет  я  приехал после  войны  в  Петербург  и  сошёлся с писателями. Меня приняли как своего, льстили мне. И не  успел я оглянуться, как сословные писательские взгляды на жизнь тех людей, с которыми я сошёлся, усвоились  мною и  уже совершенно изгладили  во мне все мои прежние попытки сделаться лучше. Взгляды эти под распущенность моей жизни подставили теорию, которая её оправдывала».

С 1853 по 1863 годы он работал над повестью «Казаки», но, видимо разочаровавшись в себе и в мире, он в 1857 году он отправился путешествовать по Европе, которое его тоже разочаровало.

И после целого ряда разочарований, о которых он всё также рассказывает в “Исповеди”: «В это  время  я стал  писать из тщеславия,  корыстолюбия  и гордости. В писаниях своих я делал то  же самое,  что и  в жизни.  Для  того чтобы иметь славу и деньги, для которых я писал, надо было скрывать хорошее и выказывать дурное.  Я так и делал. Сколько раз я ухитрялся  скрывать в писаниях  своих, под видом равнодушия и даже лёгкой насмешливости, те мои стремления к добру, которые составляли смысл моей жизни. И я достигал этого: меня хвалили» – Лев Николаевич прерывает писательскую деятельность, становится помещиком-землевладельцем в родимом селе, и занимается просветительской деятельностью крестьян в деревне. В Ясной Поляне, он открывает школу для крестьянских детей и создает новую, фундаментальную систему педагогики.

Произведения, которые принесли Толстому мировую славу – «Война и Мир», «Анна Каренина» – он написал между 1863—1877 годами. Где-то в этот же промежуток времени и происходит пришествие Льва Николаевича к новому мировоззрению, которое так и называется теперь «Толстовское». Суть своего взгляда на мир и окружающие вещи, он излагает в произведениях: «Исповедь», «В чем моя вера?», «Крейцерова соната», а также в несколько философско-религиозных трудах «Исследование догматического богословия», «Соединение и перевод четырех Евангелий». В нём он впервые открывает миру глаза на философию непротивления злу.

С этих пор Толстой, если что-то и создает, то писания его не обходят «Толстовское» мировоззрение, например, драма «Власть тьмы» и комедия «Плоды просвещения».

С этих пор в Ясную Поляну начинается паломничество “учеников” Толстого, которые съезжались туда со всех уголков мира.

С 1886 и в последующие года выходят в свет такие произведения как роман «Воскресение», рассказы «Отец Сергий», «После бала», «Посмертные записки старца Федора Кузьмича», драма «Живой труп» и, конечно же, одно из самых глубоких произведений «Смерть Ивана Ильича».

Все последние работы Толстого объединяет критика социального неравенства и праздной жизни высших слоев общества. Он ставит перед образованными людьми вопрос смысла жизни и веры. В своих трудах он отрицает сущность Христа, как бога, а христианские труды для него становятся не более чем книгами о нравственном учении.

За свою доброту и новаторство, как это обычно и бывает, в 1901 году церковный Синод, официально уведомил Льва Николаевича о том, что он предан анафеме и отлучен от церкви. Это вызвало невероятный по тем временам общественный резонанс, но самого Толстого взволновало мало.

28 октября 1910 года Толстой тайно от семьи покинул Ясную Поляну. Больной и дряхлый старик, конечно же не мог перенести столь серьёзного пути, и был вынужден сойти на железнодорожной станции Астапово. Где провёл последние семь дней своей жизни, и скончался 7 ноября 1910 года.

По сей день произведения великого классика не перестают будоражить людские умы. Пару лет назад, при совместном творчестве России и Франции, был снят крупномасштабный проект по произведению «Война и Мир». Знаменитый Британский режиссёр в 2012 году снял художественный фильм «Анна Каренина», который окупил себя вдвое и продолжает окупаться. Ну, а в 2010 году за биографическую книгу о Толстом: «Лев Толстой: Бегство из рая» – известному русскому критику и писателю Павлу Валерьевичу Басинскому была вручена первая премия «Большой Книги».

Поэтому как говорят о гениях, Толстой: «Жил – как писал, писал – как жил», и потому: «Никто не забыт. Ни что не забыто».

История создания и мнения критиков.

Доподлинных известий о том, когда Лев Николаевич принялся за написание «Смерти Ивана Ильича» нет, но сохранились некоторые упоминания из переписки близких к Толстому людей. Так, например, С. А. Толстая написала 4 декабря 1884 года Т. А. Кузминской: «На днях Левочка прочел нам отрывок из написанного им рассказа, мрачно немножко, но очень хорошо; вот пишет-то, точно пережил что-то важное, когда прочел и такой маленький отрывок. Назвал он это нам: «Смерть Ивана Ильича».

По свидетельствам как современников, так и самого Льва Николаевича, для повести он использовал прототип – Ивана Ильича Мечникова, прокурора Тульского окружного суда, который умер 2 июля 1881 от тяжелого гнойного заболевания. Об этом написала Т. А. Кузминская: «Толстой почувствовал в Мечникове, когда тот посещал Ясную Поляну – незаурядного человека. Его предсмертные мысли, разговоры о бесплодности проведенной им жизни, произвели на Толстого впечатление».

Младший брат Ивана Ильича, также подтверждал мысль о том, что тот стал прототипом повести Льва Николаевича.  Илья Ильич Мечников в своих “Этюдах Оптимизма”, так писал о старшем брате: «Я присутствовал при последних минутах жизни моего старшего брата (имя его было Иван Ильич, его смерть послужила темой для знаменитой повести Толстого «Смерть Ивана Ильича»). Сорокапятилетний брат мой, чувствуя приближение смерти от гнойного заражения, сохранил полную ясность своего большого ума. Пока я сидел у его изголовья, он сообщал мне свои размышления, преисполненные величайшим позитивизмом. Мысль о смерти долго страшила его. «Но так как все мы должны умереть», то он кончил тем, что «примирился, говоря себе, что в сущности между смертью в 45 лет или позднее — лишь одна количественная разница». И уже к пятому изданию “Этюдов”, которые были опубликованы в 1915 году, Мечников написал, что Л. Н. Толстой – » писатель, давший наилучшее описание страха смерти».

Сохранились и личные упоминания Льва Николавича о повести. В письме от 20 августа 1885 года к Л. Д. Урусову, он пишет: «Начал нынче кончать и продолжать смерть Ивана Ильича. Я, кажется, рассказывал вам план: описание простой смерти простого человека, описывая из него. Жены рожденье 22-го, и все наши ей готовят подарки, а она просила кончить эту вещь к ее новому изданию, и вот я хочу сделать ей «сюрприз» и от себя».

Точной даты первой публикации повести, по всей видимости, не сохранилось, но совершенно точно свет увидел её в 1886 году, что интересно, благодаря особенному и порой тяжелому характеру Льва Николаевича, работа над повестью продолжалась даже на стадии корректуры. Какие-то эпизоды были сокращены, какие-то дописаны, но после корректуры – объем повести значительно увеличился. Так, например, благодаря корректуре была написана десятая глава.

Что же касается непосредственно мнения критиков после издания, то самые первые отклики, это простые личные записи высшего света того времени. Так, к примеру, в дневниках П. И. Чайковского, в записи от 12 июля 1886 года, мы можем прочесть запись: «Прочел «Смерть Ивана Ильича». Более чем когда-либо я убежден, что величайший из всех когда-либо и где-либо бывших писателей-художников, есть Л. Н. Толстой. Его одного достаточно, чтобы русский человек не склонял стыдливо голову, когда перед ним высчитывают все великое, что дала человечеству Европа…».

Из “Писем в двух томах” художника Крамского, и его переписки с Ковалевским от 21 сентября 1886 года, мы узнаём мнение первого о повести: «Говорить о «Смерти Ивана Ильича», а тем паче восхищаться будет по меньшей мере неуместно. Это нечто такое, что перестает уже быть искусством, а является просто творчеством. Рассказ этот прямо библейский, и я чувствую глубокое волнение при мысли, что такое произведение снова появилось в русской литературе… Удивительно в этом рассказе отсутствие полное украшений, без чего, кажется, нет ни одного произведения человеческого».

В. В. Стасов отправил 25 апреля 1886 года, хвалебное письмо Льву Николаевичу: «Ни у одного народа, нигде на свете нет такого гениального создания. Все мало, все мелко, все слабо и бледно в сравнении с этими 70-ю страницами. И я себе сказал: «Вот, наконец, настоящее искусство, правда и жизнь настоящая»».

Таким образом, абсолютно понятно, что личное мнение высшего света, тогда было абсолютно адекватным и в высшей степени позитивным. Когда не надо было играть и позерствовать на публику, все как один принимали сторону: Толстой – гений, повесть “Смерть Ивана Ильича” – не просто повесть, не просто шедевр, нет, это шедевр гения!

Но была и обратная сторона медали. Публичная сторона, где как и в шедевральной повести, много лицемерия, лжи, и прочей дряни. И совсем не мудрено, что эта желчь вытекала на страницы журналов, ведь Лев Николаевич со своими новаторскими идеями уже тогда был в опале.

Так, например, Н. К. Михайловский, в одной из журнальных статей 1886 года, полил грязью толстовский шедевр, и заявил, что: «»Смерть Ивана Ильича», без сомнения, прекрасный рассказ, но «не есть первый номер ни по художественной красоте, ни по силе и ясности мысли, ни наконец по бесстрашному реализму письма».

На что очень быстро получил ответ от реакционного критика В. Л. Буренина, который в статье «Журнальный поход против гр. Л. Н. Толстого», поддержал Толстого, и заявил, что: «Это самый поучительный из всех рассказов, когда-либо написанных, и самый потрясающий», а также добавил «»Смерть Ивана Ильича» – образчик такого глубокого реализма и такой глубокой неприкрашенной правды, какие едва ли отыщутся у величайших художников слова».

Но, конечно же, несмотря на опальность Толстого, и его идей, положительной критики было куда больше.

Так Н. С. Лесков сказал в статье «О куфельном мужике и проч.», которая вышла в “Новости и Биржевая газета” 4 июня 1886 года, сказал, что Толстой сделал то, чем пугал Достоевский. Он оставил своему герою единственное утешение перед смертью – сочувствие мужика Герасима, и тот научил Ивана Ильича ценить истинное сострадание к человеку. Сострадание, от которого всё остальное вокруг кажется лицемерием и ложью – с которыми живут день ото дня светские люди.

В 1888 году в журнале «Русское богатство» А. Лисовский сказал: «Рассказ «Смерть Ивана Ильича»… по необыкновенной пластичности изображения, то глубоком своей правдивости, по совершенному отсутствию каких бы то ни было условностей и прикрас – этот рассказ является беспримерным в истории русской литературы и должен быть признан торжеством реализма и правды в поэзии». Спустя два года, в том же журнале Д. Струнин, также написал, что: «Толстой создал выдающийся литературный тип, который в своих различных проявлениях охватывает самые разнообразные круги нашего общества».

Проблематика.

Вопрос поиска проблематики в повести Льва Николаевича Толстого «Смерь Ивана Ильича», на самом деле, весьма сложный. Ведь нет каких-то конкретных рецептов по тому, как можно вычленить хотя бы одно слово или даже целую строку из гениального произведения.

Знаете, в подобных случаях, когда просят ответить на вопрос «Что ты хотел сказать в этом произведении?» или «Что Пушкин хотел сказать тем или иным действием Пети Гринева в “Капитанской дочки?” – я всегда прибегаю к удивительному ответу гения Владимира Семёновича Высоцкого. А он всегда, когда его просили ответить на вопрос, правда ли, что он хотел сказать в той или иной песне именно “вот это”, отвечал «Да, правда» – даже если это были абсолютно разные вопросы об одной и той же песни. Пояснял он это коротко и доходчиво: «Ну, раз вы это там увидели – значит, и это там тоже есть!».

К чему я это? В любом, неплохом произведении, в котором просто будет выдержан стиль, будет чётко прослеживаться смысловая нагрузка, и не будет скачков или смещения времени – найдётся как минимум три точки зрения на то, что мог бы хотеть сказать автор в этом произведении. Поэтому, если так обстоят дела с просто хорошим произведением, то с гениальным в таком вопросе всё совсем сложно: можно перечитывать одно и тоже произведение раз двадцать, и каждый раз находить какие-то новые детали, на основании которых можно выстраивать всё новые и новые теории относительно поднимаемых автором проблем. Гениальное произведение Льва Николаевича, совершенно точно, не исключение, поэтому я попробую найти максимум проблем, которые, на мой взгляд, автор хотел представить на суд людской.

В принципе, в первой же главе Лев Николаевич выдаёт читателю почти все проблемы общества, которыми оно болело в те времена, болеет сейчас, и не будем лукавить – будет дальше болеть.

Безразличие – первая людская проблема, от которой нет, и никогда не будет панацеи, оговорена с первых же строк повести. Его герои узнают о смерти своего товарища, не лично, не от друзей, а из утренней газеты. К примеру, Петр Иванович был, можно сказать, другом детства и после был товарищем по училищу, а всё также узнал о смерти близкого человека из газеты. Безразличие – это ли не лучший показатель людской сущности?

Лицемерие – наглое, отвратительное лицемерие.

Толстой предпочёл заявить о людском лицемерии, ничего не скрывая, а прямо без лишней скромности и вуали: «”Каково, умер; а я вот нет”, — подумал или почувствовал каждый. Близкие же знакомые, так называемые друзья Ивана Ильича, при этом подумали невольно и о том, что теперь им надобно исполнить очень скучные обязанности приличия и поехать на панихиду и к вдове с визитом соболезнования.».

Так, его герои, радуются, что страшной смертью умер их товарищ, а они остались живы – и вроде бы, где здесь лицемерие? Правильно, это хоть до отвращения циничная, но открытая, невероятно правдивая радость. Но вот то, что героям не хочется ехать и проводить время на панихиде, а им «надобно исполнить очень скучные обязанности приличия и поехать на панихиду и к вдове с визитом соболезнования» – вот это настоящее скотское людское лицемерие. Не хочешь переться и торчать на панихиде? – Ну так не надо! Сиди дома, никому твоё присутствие там тоже не сдалось. Нет, ведь «надо поехать», ну как же, правила приличия требуют… Да, какого простите, приличия? Кому его выказывать? Покойнику? На кой ляд оно ему сдалось?

Самообман – стал третьей проблемой, которую Лев Николаевич предпочёл высказать в первой же главе. Так Петр Иванович после рассказа вдовы, подумал: «“Трое суток ужасных страданий и смерть. Ведь это сейчас, всякую минуту может наступить и для меня”, — и ему стало на мгновение страшно. Но тотчас же, он сам не знал как, ему на помощь пришла обычная мысль, что это случилось с Иваном Ильичом, а не с ним и что с ним этого случиться не должно и не может; что, думая так, он поддается мрачному настроению, чего не следует делать, как это, очевидно было по лицу Шварца.». Совершенно очевидно, что откровенный, наглый самообман испытывают все присутствующие на панихиде, вроде бы как с ними такого и не случится.

Эгоизм – простой эгоизм, о котором мы узнаём из слов автора: «После разных разговоров о подробностях действительно, ужасных физических страданий, перенесенных Иваном Ильичам (подробности эти узнавал Петр Иванович только по тому, как мучения Ивана Ильича действовали на нервы Прасковьи Федоровны), вдова, очевидно, нашла нужным перейти к делу.». Только эгоизм, как плохо было несчастной вдове, когда в невероятной агонии бился Иван Ильич, только ей было плохо, и ни капельки сострадания, ни радости за покойного, что он наконец отмучался.

Жадность – непередаваемая, ужасающая людская жадность стала пятой и завершающей проблемой, показанной читателю. Так, этот самый людской порок показан нам через вдову: «она разговорилась и высказала то, что было, очевидно, ее главным делом к нему; дело это состояло в вопросах о том, как бы по случаю смерти мужа достать денег от казны. Она сделала вид, что спрашивает у Петра Ивановича совета о пенсионе: но он видел, что она уже знает до мельчайших подробностей и то, чего он не знал: все то, что можно вытянуть от казны по случаю этой смерти; но что ей хотелось узнать, нельзя ли как-нибудь вытянуть еще побольше денег.». Вот ведь её беспокоит не усопший, не ребёнок, который, после лицезрения невероятной агонии отца, может испытывать сильнейший шок, ничего её не заботит, кроме как можно хорошенько нажиться на смерти мужа.

На самом деле, на фоне всех этих пороков и отвратительных людей, сам Иван Ильич кажется невинной овечкой. Ну, вот в чём его проблема? Хотелось человеку жить легко – а кому не хочется? Разве плохо, что ему, пусть не всегда, но удавалось жить так, как он того желал? Вот, к примеру, обычный образ жизни Ивана Ильича: «Но вообще жизнь Ивана Ильича пошла так, как, по его вере, должна была протекать жизнь: легко, приятно и прилично. Вставал он в девять, пил кофе, читал газету, потом надевал вицмундир и ехал в суд.».

И не помню я в его жизни, тех моментов, тех пороков, которыми кишат все герои из первой главы. Вот спасался он на работе от брюзжащей жены, а дома, иногда уставая от работы, расслаблялся в объятиях жены. Ну, так и что с того? Да все так жили, живут, и будут жить! Вспомнить Древнюю Грецию, где женщины целыми днями сидели дома, а мужики развлекались на симпозиумах и называли это работой. Ну да, сейчас нравы чуть свободнее, но это не меняет того, что один из членов семьи всё также пропадает на работе, потому что не всегда рад идти домой, а то так бывает и с обоими…

Что ещё? Хотелось ему занять пост на службе повыше? Ну, а кто и в какие времена этого не хотел? Хотелось ему дом получше? Да разве ж сейчас этого кому-то не хочется? Пусть это своего рода жадность, но я бы так не сказал целиком и полностью, он ведь не наживался на чужой смерти, а просто искал жизнь получше. Да, его вина в том, что он хотел жить легко, но ведь все хотят. Разница лишь в том, что будет человек совершать ради этой лёгкой жизни скверные поступки или нет. В жизни Ивана Ильича мы их не наблюдаем.

Не зря, мне кажется, отдельным столпом вынесена первая глава, которая просто кишит отвратительными человеческими пороками, и дальше показана обычная, серая, ничем не примечательная жизнь главного героя. Жил он, конечно, как мертвец, и в сущности, у него есть один серьёзный порок, который присущ почти всем людям на планете – страх. Иван Ильич боялся проблем, боялся, что его не так примут в обществе, боялся сделать лишнего, боялся смерти… Но он, в отличие от других героев повести смог от этого страха избавится, и смог осознать, заметить, прочувствовать на себе всю мерзость людских пороков. Когда к нему, прикованному к кровати, окружающие стали относиться уже как к мертвецу. Один лишь Герасим был с ним честным во всём.

Именно поэтому, я не хочу сказать, что Иван Ильич отрицательный герой в повести, он ни плох, ни хорош, он – никакой, и жизнь его – никакая. Но он куда честнее других героев повести, а ещё он смог, в отличие от всех них, осознать никудышность своей жизни. Вряд ли, тоже самое получится у того же Шварца или вдовы покойного. Шварц вообще живёт с напрочь закрытыми глазами и душой, а вдову – ну так не натолкнула же её ни на какую светлую мысль мучительная агония мужа?

С другой стороны Иван Ильич смог сделать удивительных поступка за всю свою никчёмную жизнь: он смог понять, что его жизнь была никакой, и вторая удивительная и небесцельный поступок – он всё же даровал жизнь ребёнку, поэтому сказать, что главный герой прожил совсем уж никакую жизнь нельзя.

Поэтому, мне кажется, Лев Николаевич, хоть и сделал из Ивана Ильича героя никакого, но всё же с помощью него показал небезнадёжность человеческого рода, и как бы противопоставил его другим героям книги. Даже более того, он противопоставил смерть Ивана Ильича общественным нравам и морали. На мой взгляд, это удалось ему мастерски, но есть лишь одна загвоздка. Хоть смерть и победила общественную мораль, и вроде бы как Иван Ильич “исцелился”, да вот только “исцелился” он на смертном одре. А при жизни, единственный, казалось бы, не “больной” положительный герой – Герасим, «не тяготится своим трудом именно потому, что несет его для умирающего человека и надеется, что и для него кто-нибудь в его время понесет тот же труд.». Вот такой, замкнутый круг, в том и проблематика…

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

3 комментария: “Смерть Ивана Ильича анализ, биография Льва Николаевича Толстого, реферат-эссе”

  1. avatar Mary:

    kto napisal etot referat?

  2. avatar Olya:

    Спасибо!